В студии программы «Наше здоровье» на «Радио России» побывал ректор Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета, главный неонатолог Минздрава России Дмитрий Иванов.
- Когда нужно задуматься о здоровье ребенка, правда ли, что еще до его зачатия?
- Абсолютная правда. Российская медицина имеет трехсотлетний опыт развития детства и родовспоможения. В советское время был сформулирован блестящий тезис, который говорил о том, что каждую девочку нужно рассматривать как будущую мать. Мы должны понимать, что существует непрерывная цепь поколений, и от здоровья родителей зависит благополучие будущего ребенка. Поэтому различные заболевания, которые формируются иногда в раннем детстве или в подростковом возрасте могут негативно сказаться на здоровье будущих детей. Правильное питание, исключение из рациона так называемого фастфуда, двигательная активность сказываются на здоровье. Сейчас мы видим, как в нашей стране развивается даже не спорт, а физическая культура. Государство уделяет этому огромное внимание. В том числе – это и забота о здоровье будущих поколений.
Конечно, к беременности надо готовиться заранее. Если взять многочисленные научные исследования, то в их результатах есть общая точка зрения со всеми традиционными религиями: нет более травмирующего влияния на организм женщины, чем аборт. Эта манипуляция имеет огромные последствия для репродуктивного здоровья. Огромное значение имеет возраст. Когда я начинал работать врачом, тогда выделяли так называемых старородящих. От этого на сегодняшний день отошли, но мы видим, что возраст появления первого ребенка все больше сдвигается за 30-летнюю отметку. Мы должны понимать, что есть оптимальный возраст для деторождения – он составляет плюс-минус 20 лет. Дальше организм женщины, к сожалению, начинает стареть, накапливаются заболевания и иногда это приводит к тому, что уже не получается естественным образом зачать ребенка. Раньше была установка, что сначала надо сделать карьеру, а потом заводить детей. Но мы понимаем, что карьера не имеет конца, и часто успеха в какой-то специальности мы добиваемся к возрасту старше 30 лет. После 35 риск наследственных заболеваний резко увеличивается. Поэтому мы должны открыто об этом говорить – есть оптимальный возраст организма женщины, когда она становится мамой и будет гораздо меньше негативных последствий и для нее и ребенка.
- Чем отличается неонатолог от педиатра?
- Есть такой интегративный показатель благополучности общества – детская смертность. Он показывает, насколько мало умирает детей в государстве. В смертности детей до 18 лет приблизительно на 50% - вклад тех детей, которые погибают до года. Этот показатель называется «младенческая смертность». Первый месяц жизни ребенка нельзя ни с чем сравнить по влиянию на дальнейшее здоровье и количеству особенностей функционирования всех систем. Поэтому понимание всех этих особенностей привело к тому, что практически 30 лет назад в нашей стране была выделена особая специальность, которая называется «неонатология». Неонатолог – это врач, который обследует, лечит и наблюдает наших сограждан до месячного возраста. Это часть педиатрии, и в советское время она носила название «микропедиатрия».
- Почему по телевидению собирают деньги на лечение маленьких детей? Складывается впечатление, что больных детей все больше и суммы на их лечение растут. Почему так?
- К сожалению, по телевидению собирают деньги на лечение детей, и это большая проблема. Стоимость лечения некоторых заболеваний исчисляется иногда сотнями миллионов рублей. Некоторые лекарственные препараты, одна инъекция которых стоит 120 миллионов рублей, применяются при таких наследственных заболеваниях, как, например, спинально-мышечная атрофия. Такие больные были всегда, но я помню то время, когда инфаркт у пациента был приговором. А на сегодняшний день мы видим такое развитие кардио и нейрохирургии, когда патологии, которые раньше считались безнадежными, на сегодняшний день успешно лечатся. Например, 90% больных лейкозами на сегодняшний день выздоравливают. Медицина сделала колоссальные успехи за последние 30 лет. Раньше ребенок, который родился с массой тела меньше килограмма, не выживал. Сейчас 90% таких детей выхаживают. Но аппаратура и лечение стоит очень дорого.
Надо понимать, что на сегодняшний день нет ни одной патологии, которую нельзя вылечить в стране. В структуре Педиатрического университета, которым я руковожу, работает крупнейшая федеральная детская клиника. У нас есть федеральные квоты на оказание высокотехнологичной медицинской помощи. Очень часто, когда мы видим такую рекламу, предлагаем благотворительным фондам выполнить такую операцию в рамках федерального финансирования.
Еще 3 года тому назад даже очень богатый регион не мог выделить средства на лечение таких детей. И, вникнув в ситуацию, Президент нашей страны создал фонд «Круг добра». Этот фонд, имея ежегодный бюджет порядка 60 миллиардов рублей, обеспечивает детей необходимым лечением и препаратами. Я сам являюсь членом экспертного совета фонда, и каждый четверг у нас происходят заседания. С полной ответственностью могу сказать, что за 3 года работы была оказана помощь трем тысячам наиболее тяжелым детям. В конце прошлого года Владимир Путин расширил перечень помощи, который может оказывать фонд. Речь идет о медицинских технологиях, и были приняты решения о финансировании операций на сердце, в которых нуждаются дети. Я не буду комментировать ситуацию, которая происходит на телевидении, но, поверьте, что на сегодняшний день крупные федеральные клиники, в том числе Педиатрический университет, могут оказать практически всю медицинскую помощь.
Есть небольшая часть патологий, лечение которых не производится в стране. Иногда маленькие дети нуждается в трансплантации сердца, но трансплантация сердца производится только более взрослому ребенку от взрослого человека. Но трансплантация ребенку от другого ребенка в нашей стране законодательно запрещена. А взрослое сердце нельзя пересадить ребенку до года, оно попросту не влезет в грудную полость. Существует механизм, который выработало государство, когда федеральная клиника дает заключение, что ребенку нельзя оказать помощь на территории Российской Федерации и тогда лечение за границей финансирует федеральный бюджет.
- Вы уже побывали в неонатальном центре Омской области, как наша служба выглядит на фоне других регионов страны?
- 100 лет назад в Российской империи умирал каждый третий ребенок до года. Младенческая смертность была 330 промилле. Младенческая смертность измеряется не в процентах, а на тысячу детей, родившихся живыми. На сегодняшний день в России смертность 4,1 промилле, а в Омской области - 4,3. Это огромный успех. Этот показатель меньше, чем в США, Китае, Турции, а это один из показателей, по которому определяется благополучие страны. Тут усилия всего государства – от Президента до администрации областей, от главного врача до санитарки. Успех выдающийся.
- Вам удается находить время для консультации пациентов?
- 70% детей поступают в нашу клинику из регионов Российской Федерации. Это тяжелые дети, которым регион не может оказать помощь. Наша клиника не отказала ни одному ребенку, с какой бы тяжелой патологией бы он ни был. Но иногда кто-то должен на себя взять ответственность. Например, есть ребенок из региона, которому требуется тяжелая операция на сердце, но риск смерти составляет 50%. Но если ребенка не прооперировать, то все закончится крайне неблагополучно. Кто- то должен возглавить этот консилиум и принять окончательно решение. Вот этим я достаточно часто занимаюсь.
- Специалистов-неонатологов хватает в регионах? Где работают выпускники Педиатрического университета?
- Выпускники Педиатрического университета работают абсолютно во всех регионах России. В марте, в Совете Федерации мы рассказывали о своей деятельности, как одно из лучших медицинских учреждений. С гордостью могу сказать, что, за почти 120 лет существования, Педиатрический университет пролечил 14 миллионов детей. Выпустил 60 тысяч врачей, которые работают в 130 странах мира. Неонатологов не хватает, и государство принимает большие усилия, организовывает целевую ординатуру по этой специальности. Количество заказов от регионов на эту специальность увеличивается.
Мягкие игрушки LuLu больше не тренд. Мягкие игрушки LuLu, некогда занимавшие почетное место на полках детских комнат и в сердцах юных модниц, стремительно утратили свою популярность. То, что еще вчера казалось вершиной дизайнерской мысли и символом статуса, сегодня вызывает лишь легкое недоумение и воспоминания о прошедшей эре.
